Эльвира Набиуллина

Председатель Банка России Эльвира Набиуллина в интервью информационному агентству «ИТАР-ТАСС» рассказала о подходе к надзору за разными участниками финансового рынка, о росте потребительского кредитования и регулировании деятельности микрофинансовых организаций.

— Вас не пугает разница в подходе к надзору, который исторически существовал в Центральном банке, и надзорной практикой Федеральной службы по финансовым рынкам? Это системы, которые необходимо не просто сблизить, их надо унифицировать. Как Вы предполагаете это делать?

«Действительно, есть различия в надзоре. И начинать надо даже не с надзора, а с регулирования, с требований к банковским и небанковским организациям. Они по природе различны, это разные финансовые институты с разным профилем риска. Поэтому какие-то правила будут унифицированы, какие-то — нет. Главное – стимулировать развитие разных сегментов финансового рынка, обеспечить их устойчивость и доверие к ним.

Немаловажная задача – решить проблему так называемого регуляторного арбитража, серых лакун, которые возникают, когда на едином по сути финансовом рынке действуют разные регуляторы со своими правилами. В принципе, мегарегулятор создавался исходя из необходимости развивать финансовый рынок как единый организм.

Фрагментация регулирования, особенно в условиях усложнения финансовых инструментов, а также взаимопереплетения финансовых институтов (банков, страховых, инвестиционных компаний и т.д.) может иметь негативные последствия для справедливой конкуренции и финансовой стабильности. Например, меры в отношении беззалогового потребительского кредитования в банковском секторе могут провоцировать перетекание этой деятельности в микрофинансовые организации с гораздо менее плотным регулированием и надзором. Поэтому сложность не столько в унификации, сколько в выстраивании эффективного надзора за разными финансовыми институтами.

Законодательство по регулированию финансовых институтов пока более слабое, менее действенное, чем законодательство по регулированию банковской системы. Нет, например, работающего механизма ответственности за непредставление информации. Кроме того, регулятор имеет очень мало инструментов влияния на финансовые институты, включая применение санкций, кроме выписывания мелких штрафов, которые практически ни на что не влияют.

Как можно регулировать и надзирать, если у нас нет объективной информации, и мы не можем быть уверены в качестве активов, которые показывают эти финансовые институты? Впрочем, хоть и в меньшей степени, но это касается и банков, И там нередки случаи искажения информации. Я убеждена, что надо вводить уголовную ответственность за предоставление недостоверных данных финансовыми институтами.

 

— Вы согласны с тем, что бурный рост потребительского кредитования может привести к перекредитованности населения и стать социальной проблемой?

Согласна. И Центральный банк принимает соответствующие регулятивные и надзорные меры.

Нас беспокоит не просто рост потребительского кредитования в целом, а рост беззалогового потребительского кредитования. Темпы его роста были высоки, даже слишком высоки. На пике в прошлом году рост достигал 60% в годовом выражении. Граждане могут брать по 4-5 кредитов. И если будут какие-то не очень благоприятные

изменения на рынке труда, то это может иметь масштабные неблагоприятные последствия.

И хотя доля таких кредитов в ВВП невелика, соотношение платежей по кредитам с доходами населения уже приблизилось к странам с более длинной, чем в России, историей розничного кредитования. И темп роста беззалоговых кредитов, который многократно опережает темп роста доходов населения, создает риски перегрева. Тревожащими индикаторами являются рост просроченной задолженности и доли рефинансируемых кредитов.

Сейчас у нас прорабатывается идея по опыту отдельных стран ввести показатель предельной задолженности домохозяйства, привязать объем кредитования к доходам семьи. Его достаточно сложно администрировать, в том числе и потому, что у нас большая доля неформальной занятости, неформальных доходов. Поэтому пока мы продолжаем обсуждение практического применения.

 

— Вы не боитесь, что, устанавливая лимит на кредитование одной конкретной семьи, Вы одновременно стимулируете развитие микрофинансовых организаций?

Такая проблема есть. За микрофинансовыми организациями надо следить более пристально. Поэтому, на мой взгляд, они также должны подавать сведения в бюро кредитных историй.

 

— Как вообще быть с регулированием микрофинансовых организаций? К ним же нельзя подходить с такими же требованиями, как к банкам?

Надо подходить с другими. В принципе, это нормальная форма — многим нужны маленькие займы. Должен быть упрощенный набор требований к микрофинансовым организациям, но он должен быть. Понятно, что микрофинансовые организации несут меньшие риски, но возможны и злоупотребления.

 

Полностью текст интервью можно прочитать на сайте Банка России

Фото: Trend